Будь ветром в моих парусах. 

Тогда ни шторм, ни пираты,

Ни что не внушает страх. 

Подводные камни этой регаты

Помогут с тобой обойти

Деда компАс и отцовские карты. 

Коли с ветром мне по пути,

Поднять якоря, рубите канаты. 

Впереди Мировой Океан. 

Энтропия его упрощает до точки

Берег, обнажая обман, 

Иллюзию сна. Дубовые бочки

Ожидают пока капитан

Спустится в трюм в предвкушении ночи. 

Геометрия заезд, как капкан,

Зажала в тиски. И жизнь все короче. 

Но во всех часовых поясах

Время посредник меж было и будет. 

Стань ветром в моих парусах. 

И тронемся в путь, а океан нас рассудит. 

Будь ветром в моих парусах.

 

музе

В естественном положении.
Практически в одной плоскости.
Сложены все терзания,
На утилизацию, по сроку годности.

Без сомнения севером соткана, 
Заполярным воспитана холодом.
Срочным актом об уничтожении
Встретить взгляд никому не положено.

Не положено. Нарушил правила.
Что Вы в жизни моей оставите?
Для сравнения с этим событием
Достал с пыльных полок памяти:

Яркое солнце в далеком детстве 
Самого зимнего в мире месяца,
Утроим ранним в оконную дверцу,
Сквозь стекло, будто чистое озеро, 
Что застыло в полярных объятиях ,
То-ли гор, то-ль кристаллов инея.
Не имел он тогда понятия,
Какие ждут впереди события.

Океан, такое же чувство,
Из небытия проявляется
В своих, особых материях,
И что-то как будто меняется.

Не известен финал истории,
Лишь одно, октября крестница
Навсегда изменив траектории,
Стала Музой четвертого месяца.

Сухие локти мажу кремом.
Всю ночь, до первых солнечных лучей, я пролежал в гудящей безысходностью темноте квадратного ада, постепенно трезвея после не одного полного стакана кипящей ярости, с резким ароматом переспелого базилика.
А на утро меня тошнило от злости на слабость. В ванной, стоя на четвереньках, я блевал, извергая из своего нутра клубы чёрно-белой киноленты, и они закручиваясь в вихревых потоках тёплой воды, стремительно удолялись в ледяную неизвестность канализационных труб.
Затем я чищу зубы, мажу кремом сухие локти, и как ни в чём не бывало отправляюсь на работу. Плотный туман повис над ранней Невой. С добрым утром я говорю тебе.

У моря, на краю.

Посвящается как и всегда.

"..вы ещё не слышали,

Бог умер.."

Фридрих Вильгельм Ницше

("Так говорил Заратустра")

Далеко, но не очень, у моря - глубокого, спокойного, но очень чистого живёт в своём домике старик. Точно не известно сколько этому старику лет - очень много. Он не высокого роста, с длинным седыми волосами и густой , также как и волосы - пепельной бородой. Его хижина представляет собой одноэтажное строение, больше похожее на дачный домик, состоящий из двух комнат – спальня, гостиная, небольшой кухоньки, тёмного чулана и чердака. Так как Старик слаб здоровьем , он почти не выходит на улицу, так как его дом находится на обрыве, у самого моря , и там почти постоянно гуляют ветра – он боится помешать им свободно резвиться на своих просторах, так как они могут в отместку нагнать холода и дожди, старик был слаб здоровьем – очень много лет.
Вечерами он сидит у камина в своём старом кресле, укрывшись по пояс потёртым, клетчатым, повидавшем время пледом и читает книгу, всю жизнь одну и туже книгу, она никогда не заканчивается. Старик много курит, от этого у него случаются приступы кашля и он почти не чувствует вкуса свежих фруктов и крепкого кофе. Он сидит в своём кресле, читает, затем засыпает. Утром он встаёт очень рано, ещё до восхода солнца, пьёт кофе, выкуривает сигарету, идёт к окну и встречает солнце, которое тянет за собой рассвет – он не выходит на улицу, так как боится помешать ветрам – очень много лет. Он стоит у окна весь день, курит сигареты – одна за одной –и смотрит, как солнце ветер и море играются друг с другом как дети - они очень сильно дружат, всегда вместе - всё вместе, нежатся, играются, злятся – всегда вместе. Старик их любит, ему нравится наблюдать за ними. Вечером, он вновь разжигает камин, устраивается в своё кресло, накрывается пледом, находит закладку в книге, открывает её и читает – пока не уснёт…
В тёмном чулане пахнет сыростью –старик давно туда уже не заглядывал – очень много лет. Чулан почти пуст, в нём стоит, опёршись о стену старый, местами ржавый велосипед, разбросана старая обувь, висит на вешалке зимнее пальто, и ещё там живут пауки – плетут свои паутины и живут – уже очень много лет. На чердак, также как и в чулан, давно никто не заглядывал. По всему чердаку были развешены полки, на которых слоями были сложены книги – очень много книг. Старик никогда не читал эти книги, ни одну из них, никогда, так как не мог дочитать свою единственную за всю жизнь книгу – уже очень много лет.
Как-то утром старик проснулся, сварил кофе, налил в кружку, положил туда три ложки сахара, размешал, закурил сигарету, выпил кофе , выкурил ещё сигарету, открыл дверь и вышел на улицу. Он шёл по мягкой зелёной траве, спустился к морю. Прошагав весь день по влажному песку старик видел: , как взошло солнце, вмести с ним появились ветра, заиграло волнами море, они играли с птицами, с редкими облаками; старик разговаривал с ними, говорил, как он рад их видеть, говорил, что каждый день следит за ними из окна, что он любуется и восхищается им, их лёгкостью, грациозностью и непринуждённости. После они вместе играли – ветер подбрасывал волны, а те щекотали старика, он смеялся как ребёнок, солнце нежно и не больно пощипывало его и нагревая песок подгоняло старика ближе к морю и ветру...
Наступал вечер, старик попрощался с новыми друзьями и пошёл домой. Он был счастлив, он давно не был счастлив – очень много лет. Старик пришёл домой, разжёг камин, устроился в кресле, укрыл ноги своим клетчатым пледом, закурил сигарету, открыл книгу и начал её читать, пока не уснул.

Настало утро, как обычно , солнце, ветер и море проснулись одновременно, они с нетерпением ждали своего нового друга, но друг не приходил, он этим утром не проснулся, и никогда уже не проснётся, никогда. Никогда не дочитает он свою книгу, которая никогда не заканчивается. Ни кто не помнит или не знает, что это за старик и как его имя. Да и я, честно сказать, точно не помню его имени, но вроде как, его звали Бог.
Он был очень старый, ему было очень много лет – очень много.

давно крутилось в голове, и вот вчера сел и сразу три...

Те, чья звезда погасла до меня
Не смогут оценить моей звезды,
Не смогут заглянуть в мои глаза –
Не смогут, не смогут никогда.
И не услышат никогда слова,
В своей безмолвной пустоте,
Мной сочинённые слова,
Об их угаснущей звезде

Я с ними рука к руке
Плыву по той же реке.
И мои с ними следы,
Не смогут слизать языки –
Волн, бегущих на берег.
И стон наших смелых истерик
Унесут не раскрытые темы
И разобьёт их об стены…

Но, вдруг, не суждено гореть моей звезде,
Как миллиону таких же кораблей –
Мне суждено уйти на дно, на дно…
И миллионы дней спустя, спустя года,
Совсем уже иные города
Услышат эхо не услышанных при жизни глаз –
Так уже было много тысяч раз…

В глазах живёт душа,
А в сердце тишина,
На языке слова,
А в голове мечта…
Живут……………..

В летнем парке снег – ты по нему одна.
В наушниках играет джаз, впрочем, как всегда.
Сегодня ты сказала нет – сказала нет всему.
Но по щеке бежит слеза – уже скучаешь по нему.

Но холодно в этот вечер, очень холодно.
Дома делать нечего, скучаешь до утра.
И в этот твой новый год.
Он будет в каждом твоём дне.
Он будет приходить во сне.
После навсегда уйдёт,
Из твоей жизни уйдёт.

А ты идёшь – молчишь – а музыка звучит.
И надоедливая тень за тобой скользит.
Прощаешь всё – и тут же обвиняешь вновь.
И повторяешь сотни раз – это не любовь.

Ты всё по снегу – думаешь о нём,
Но по кому из них двоих – не знаешь и сама.
И режут небо, царапают огнём
Острые углы треугольных чувств

В летнем парке снег – ты по нему одна.
В наушниках играет джаз –впрочем как всегда.
Снег весной растает – и водой сойдёт,
А вместе с ним и он - навсегда уйдёт..

Семь часов на часах,
И в моих глазах больше нет таски
Она умерла.

Семь часов на часах,
Потерян страх, и я лечу к тебе,
Я люблю тебя.

Дожди, Дожди, Дождись меня.
Перевезу весну контрабандой для тебя.
Но есть ли смысл в моих словах,
Когда добро живёт в глазах.
Дожди, Дожди, Дождись меня

Мой самолёт – на взлёт,
Не много трясёт, и я лечу к тебе
Через облака.

А вдруг повезёт,
И я твой пилот – я лечу к тебе
Через облака.

Столько времени на земле
И мгновения в небесах – на пути к тебе,
Я люблю тебя.

Семь часов на часах,
И в моих глазах больше нет тоски,
Она умерла

...понедельник...некуда пойти...да и не хочется...
...весна..., а, ну да, здравствуй, весна..,я тебе рад=\...
...может, ты и пришла, но как-то не касаешься меня...
...ходишь кругами, и б родишь сама по себе...
...образ жизни такой - либо пью, либо с тобой...
...бля дома зоопарк!!!ни грамма совести у людей...
...живут и даже не думают, что могут напрягать...
...вот мне весело, когда шесть человек в малюсенькой...
...понедельник...некуда пойти...да и не хочется...
...свет в конце тоннннннеля, где же он!!!где?...
...всё из-за ... наверное моя вина, что всё так, а именно...
...справлюсь, я же Овен=), да и "в Бонче ещё не тому учат"...
...а пока хотя бы так, хотя нифига себе хотя бы так=))...
...мне достаточно...хотя такое...мучает и скребёт душу...
...поживём - увидим...всё зависит от...так что...
...всё таки весна - стерва... дразница, разжигает..обламывает...
...понедельник...некуда пойти...да и не хочется...

Оставляю тебе
Тепло своих ладоней
На стекле
Тысячи историй
Для друзей,
Родных и очень близких,
Что б сильней
Бояться поступков низких.

Упав со стола
Разбилась на сотни частей
Моя голова -
Ей не будет больней,
Если дальше лететь-
Распадаясь на миллион,
Если долго смотреть
На луну.-Медальён

Сжат в твоих руках
До потери пульса,
До слёз в глазах,
До сбитого курса.
В чужие моря
Уходить не боясь,
Уходить навсегда,
На прощанье смеясь.

Вечером пить
Текиллу и виски,
С утра уходить,
Уходить по-английски,
Не оставляя следов,
Не давая надежды,
Без лишних слов,
Оставаясь между

Пальцев, в твоих руках -
До потери пульса,
До слёз в глазах,
До верного курса
В родные края
Прийти не боясь,
Прийти навсегда,
Прийти, рассмеясь.